"В комнате было тепло - и дело тут вовсе не в компьютере, проработавшем весь день, и не в размерах помещения, и даже не в вечно закрытой двери, не позволяющей утекать теплу наружу, а в новом человеке - самом теплом и самом солнечном, таком, каким Новак помнил его еще из детства." - Allen Novak

THE MAZE RUNNER

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THE MAZE RUNNER » × я с оптимизмом смотрю в будущее » Квест №6 "Внедрение"


Квест №6 "Внедрение"

Сообщений 1 страница 10 из 10

1


Очередность постов:
Anne Bonny, William Sherman, Allen Novak, Mark Riven, Arthur Jaeger

КВЕСТ №6: "ВНЕДРЕНИЕ"
-----------------------------------------------------------------------------
дата событий: 3.02.2447; место действий: лаборатории ПОРОКа;

Много лет подряд организация ПОРОК пыталась найти лекарство от Вспышки, болезни, вирус которой они сами же и распространили. Не иронично ли? Организация идет на крайние меры, дабы разработать, наконец, чудодейственную сыворотку от смертоносной болезни. И - неужели - кажется, лекарство найдено, по крайней мере, так утверждают ученые, трудившиеся над паттернами глэйдеров, погибших на испытаниях в Жаровне. Все расчеты были выверены с точностью до одной сотой процента, и было принято решение начать эксперименты на живых людях, находящихся на первой и второй стадиях Вспышки. Вероятно, это был бы первый шаг на пути к исцелению всего мира от болезни.
В это время главари организации Удар Правой, узнав, что ПОРОК объявил набор желающих принять участие в эксперименте по тестированию первого образца лекарства от Вспышки, решают отправить пару своих сотрудников для разведывания обстановки и выведения ПОРОКа на чистую сторону. Удар Правой подозревает, что, возможно, привлечение на "эксперименты" больных Вспышкой людей - это просто возможность собрать вместе побольше хрясков, которые до этого прятались от карающей длани ПОРОКа, и уничтожить их. Самой лучшей возможностью выведать планы организации было непосредственное внедрение в самое сердце - а именно, в лаборатории.
Внедрение прошло успешно, Правоударников ни в чем не заподозрили, и эксперимент начался. Однако, буквально через несколько дней после начала тестирования лекарства, один из "шпионов" Удара Правой начал вести себя странно. Он напал на врача, который приносил ему ежедневную дозу таблеток, и убил его. Было ли это губительное воздействие лекарства? Вполне возможно, что на самом деле таблетки смертельно опасны, и, хоть в малых дозах они практически не вредят организму, в больших они могут привести к летальному исходу. А, возможно, это было лишь нелепым стечением обстоятельств, и таблетки действительно могут спасти чью-то жизнь.
Теперь Правоударникам необходимо решить, стоит ли продолжать эксперименты с риском для жизни или разумней будет покинуть лаборатории ПОРОКа и вернуться в свой штаб ни с чем, а порочные ученые должны выяснить, был ли инцидент с обезумевшим хряском их ошибкой или же вмешательством со стороны.


+1

2

Они валили толпами. Огромные потоки людей, словно одна нескончаемая река, текли в мощные стены ПОРОКа, чтобы остаться там навсегда. Как бы громко люди не кричали, что вся эта организация чистейше зло, как бы яро не выступали против них, при любой возможности изменить свою жизнь, вылечиться, эти людишки тут же забывали о своих претензиях и как покорные животные шли в лапы хищника. Даже если в глубине их душу терзали сильные сомнения, они все равно упорно следовали непонятному огоньку, что вел их сквозь непроглядный мрак нового мира.
Что и говорить, в этот раз было все абсолютно точно так же. Никто в этом не смел даже сомневаться. В какой-то степени было даже приятно осознавать, как в один момент рухнули все планы и надежды правоударников и других более мелких объединений, направленных против ПОРОКа. Ведь, как всем известно, без людей ничего нельзя достичь. Люди - единственное оружие, сила, которую можно использовать для достижения целей. Нет людей - нет будущего ни для чего. Как в мировых масштабах, так и в масштабах отдельно взятой жизни.
Нет, Бонни не была из числа тех, кто любит людей и жалеет их. В противном случае, она бы никогда бы не оказалась среди ученых ПОРОКа. Скорее наоборот, молодая девушка была из тех, кто получал удовольствие от человеческих мук. Конечно, как и остальным, для достижения своих целей, ей нужны были все эти ненавистные ей люди. А если бы трупы могли в той же мере, что и живые люди ощущать невыносимые муки, она бы работала только с мертвецами. Но, увы. Все быть идеальным никак не может.
Безусловно, создавать различные ядовитые субстанции и втирать, вливать и вкалывать их подопытному, было делом очень интересным и доставляло немало удовольствия таким, как Энн. Но куда приятнее и занимательнее было давить и коверкать психику этих самых подопытных. Ведь сколько различных способов воздействия на психику существует. И напрямую, и обходными путями через физические увечья и тп. Столько всего, столько комбинаций. Конечно и с ядами можно создать что-то подобное. Но время действия таких субстанций, как правило, очень невелико. Так что, можно вполне сказать, что Бонни совершенно не была рада перспективе работать не в своем главном направлении квалификации.
- Так как и что мы будем делать? -  в лаборатории находилось всего несколько человек: сама Энн и еще двое ее коллег, один из которых возглавлял их группу.
- В холодильнике стоит с полсотни колб сыворотки - лекарства. Нам нужно испытать их на пришедших к нам испытуемых, - выдержав паузу, женщина продолжила. - Проблема в том, что никто - совершенно никто - не знает, как именно сыворотка проявит себя. Кому-то она может помочь, а кого-то и убить.
До сего момента, Энн совершенно не имела понятия о том, чем именно они будут заниматься. Девушка думала, что объявление, громогласно озвученное ПОРОКом, просто очередная уловка, чтобы завлечь дополнительных хрясков для дальнейших испытания в Лабиринте и других местах. Но нет, в этот раз никакой лжи в их словах не было совсем. И это удивляло немало. Но если все обстоит именно так, и что все может пойти в непредсказуемое русло, то не так уж и плохо, что Бонни направили к непосредственному участию в столь важном эксперименте.

+3

3

Сколько же обошел он этих клубов по-молодости. И один от другого не сильно-то отличался: просторное темное помещение с этим кислотно-красным и синим освещением, бликами и громкой музыкой, от которой у любого почитателя классики кровь пошла бы из ушей и перепонки с хрустом треснули. Практически ничего не изменилось, разве что народу стало как-то поменьше. Раньше в заведениях было сложно протолкнуться между пьяной молодёжью, у которой хватало сил скакать, дрыгаться словно в припадке и размахивать руками - они называют это танцами - до самого утра. А теперь ты словно молекула в газе - лети себе в любом направлении, свободного места для передвижения предостаточно. Но сейчас не самый подходящий момент для того, что бы составлять сравнительную характеристику и корчить из себя старика впавшего в ностальгию по прекрасным будням, в которых не было перечня всевозможных не устраивающих тебя моментов настоящего времени.
  Едва Шерман миновал входную дверь, как тут же встретился взглядом с тутошним караульным.
  - Привет, Джефф, - он коротко пожимает грубую ладонь охранника, и притормаживает рядом со здоровяком - Он уже здесь?
  - Ждет внизу, - амбал сделал шаг в сторону, как бы приглашая Уилла пройти в глубь здания. И тот, не заставив себя ждать, тут же проскользнул мимо него. Махнул рукой приятелю, который возился со своими делами насущными за барной стойкой и быстрым шагом пересек душное помещение, в котором находились преимущественно городские бандиты. Только не те, что влезают в новенькие косухи и разъезжают на байках, закинув себе бейсбольную биту за плечи. Их куртки износились до вида крестьянских лохмотьев, их байки ржавеют где-то под палящим солнцем, забытые хозяевами, которые более не нуждались в своих железных конях. Сейчас они больше походили на разбойников из средневековья, нежели на крутых пацанчиков, знающих толк в стиле. Шерман бросал короткий взгляд на встречные хмурые морды и молча проходил мимо. Наконец-то он оказался у железной двери, которая противно скрипнула, когда правоударник потянул ее на себя, а переступив порог задержался, что бы придержать этот пласт железа, норовивший всей своей тяжестью обрушится на своё привычное место, и воспроизведенным грохотом заставить дрожать и без того уже непрочные стены. Уилл спустился по лестнице в подвальное помещение. Оно было не менее просторным, чем зал наверху. У дальней стены красовались аккуратно сложенные ряды коробок, по всей видимости, с припасами и выпивкой. И больше здесь не было ничего, кроме пары столбов и ряда паровых труб, тянущихся вдоль стены. Только еще одна дверь, ведущая в небольшую комнатку, которая, видимо, раньше служила комнатой охраны. Сейчас в ней находились пара разбитых мониторов, нашедших свое место на стенах, пыльный стол, и человек сидящий по другую его сторону. Его имя Ричард Уивер, пятьдесят два года, некогда бывший полковник. Потерял всех своих родных во время катастрофы, но совсем недавно выяснилось, что его дочь жива. Вот только как долго она еще проживет? Да и самого полковника страховка от заразы обошла стороной.
  - Сэр, - поприветствовав коротким кивком старшего товарища, Уилл остановился напротив, сцепив руки за спиной, как это обычно делают сержанты, отчитываясь своим командирам - Это не слухи. Они действительно затеяли какой-то массовый проект. Я собственными глазами видел эту шалаву, которая строила из себя деву Марию. И этих людей, которые пожирали ее жадными взглядами, переполненными надежды.
  Уилл коротко закивал, отведя взгляд в сторону и вскинул бровями, как если бы признавал чье-то превосходство. Но на лице его читалось лишь презрение.
  - Хитро. Коль уж Боги изволили явить себя простому люду, этот самый люд примет всё за чистую монету. А теперь еще и трансляции, с добровольно-принудительными призывами. Люди думают, что им дают выбор, но мы то знаем, и ублюдки тоже знают, что нет никакого выбора. Есть только шанс спастись и люди будут гнаться за этой призрачной надеждой и бросаться как мотыльки на свет, который в итоге окажется огнем, в котором они сгорят.
  Говоря все это с нескрываемым раздражением, Шерман то и дело ходил из стороны в сторону и жестикулировал руками в такт словам. И все это подытожил ударом кулака о крышку стола, резко заглянув в лицо собеседнику. Упираясь ладонями в деревянную поверхность мебели, он смерил, вздрогнувшего от сих резких действий, человека напряженным взглядом.   
  - Успокойся, сынок, - резко поднявшись со своего места, немолодой мужчина поспешил отойти к боковой стороне стола, а Уилл виновато опустил голову, прикрыв на миг глаза, после чего выпрямил спину и снова спрятал руки за спину, выдав скупое "виноват" и направил взгляд прямо перед собой. Уивер со вздохом провел по коротко подстриженным, нещадно седевшим, волосам, и, сложив руки на груди, обратил строгий взор в сторону Уилла - Мне это не нравится так же, как и тебе. Но прибереги свою ярость для другого случая. Сейчас надо сосредоточится на деле. А дела наши плохи, как ты сам успел понять и весьма... красноречиво изложить. Теперь послушай меня...
  Уилл не слушал. У него разболелась голова и он хотел поскорее убраться туда, где его уши не будет раздражать укоризненный голос командира. А ведь Шерман его уважает более всех остальных в Правой, но сейчас... Сейчас у него было только дикое желание заткнуть полковника любым способом и наконец-то уйти. Вернуться домой, упасть на свою жесткую кровать и в тишине ожидать, когда боль соизволит отступить.
  Интересно, что бы сказал Винс на счет всей этой истории с бесплатным сыром? Винс протирающий штаны в своем пыльном офисе, в Денвере. Ну, с его-то габаритами только кресла и продавливать. Представляю эту картину: Винс, как дрожащий холодец, пытается убежать прочь от своры разъерянных хрясков. Может ли ложная надежда выманить тебя из своего панциря, Винс? Твоя Правая рука гниет изнутри, гниет в буквальном смысле. Сколько же людей могут тебя предать за жалкую чайную ложку неведомой смеси, которую сотрудники ПОРОКа будут выдавать за чудодейственную панацею? И скольких можешь предать ты сам ради этой же ерунды? С этого момента не будет больше доверия в этом догорающем жизнью мире. Оно станет таким же мифом как любовь и справедливость. Мы можем сколько угодно уверять себя в силе нашего единства, но как только почувствуем свободу, как только почувствуем свое превосходство - попомните мои слова - каждый будет сам за себя. И ПОРОК будет дергать всех за ниточки, пока людские умы будут порабощены одной лишь мыслью - достать вакцину. Они, словно наркоманы, будут лгать и давать обещания, которые никогда не выполнят. Влезать в долги, которые завтра же и позабудут. Не страшно, когда люди обращаются в монстров под влиянием чего-то, с чем бороться бесполезно. Страшно, когда люди перестают быть людьми по собственной воле.
  - ... не волнует? Уилл? Уилл! - правоударник медленно перевел уставший взгляд на командира - Ты вообще меня слышишь? Разве ты не ухватился бы за шанс, которого возможно больше не представиться? Мы ведь все здесь боремся за выживание. И если бы...
  - Что "если бы"? - перебив собеседника, он развернулся всем телом в сторону Уивера, неторопливо подступая к бывшему военному, - Метнешься сразу на сторону ПОРОКа? Будешь им стихи посвящать, как великим спасителям? Хочешь сказать, что мы зря все это время рисковали, рыская на их базах? Думаешь, мы поступаем не правильно, бросая им вызов раз за разом? Какой ты нахрен командир, когда словно уличная дворняга бежишь за тем, кто бросит кость побольше?!
  Полковник мог бы поклясться, что сейчас во взгляде его подчиненного не было ничего человеческого. Шерман напоминал ему зверя, который готов в любой момент напасть. Но в душу старого солдата закрадывались скорее переживания, чем страх. Скольких бойцов он потерял, теряет и еще будет терять в бесконечной череде войн. Но хуже всего наблюдать, как тот, кто еще на что-то был способен и подавал надежды, сейчас превращается в нечто ужаснее, чем просто ничто.
  - Ты меня не слушал, - вздохнул военный, - говоришь, я готов продаться за вакцину и плясать под дудку ПОРОКа, а сам-то ты не повелся на их ложь? Скажи мне, что ты чувствовал, Уильям, когда впервые услышал последние новости? Только не заводи свою привычную пластинку о том, что тебе надоело жить и единственный твой способ бороться с депрессией это игра адреналина в крови. Даже сейчас твои слова подтверждают тот факт, что ты надеешься на лекарство, которого возможно и нет. Вообразил, что оно существует и тут же весь мир во враги прописал, с мыслью о том, что придется грызть друг другу глотки, дабы выжить! - старик сощурился, глядя на правоударника пронзительным взглядом - Может тебя и не пугает смерть от вражеской пули или даже по собственной глупости, но потерять себя боишься даже ты, сынок.
  Шерман замер, перестав сутулиться, и растерянно взглянул на командира. Но после быстро отвел глаза в сторону, натужно сглотнув. Ричард его, словно, насквозь видит, и, чёрт побери, он прав абсолютно во всём! Умереть от пули или от яда по венам - это одно. А гнить заживо и разлагаться морально - совсем иное. Уилл всю жизнь чурался сходства с отцом, а теперь он превращается в нечто более ужасное, чем ненавистный родственник. И если бы он сказал, что ему нет дела до того, что будет в пробирках сотрудников ПОРОКа, специально уготовленных для новоприбывших подопытных - это было бы наглой ложью. Хотя, Уилла в любом случае беспокоил бы этот вопрос, но разница заключается в направленности мыслей. Шанс на выздоровление волновал его ничуть не меньше, чем мысль о как-то ином опасном препарате, который исследователи, возможно, будут испытывать на доверчивых людях. Уивер понимал, о чем он думает, и, кивнув, продолжил, наконец-то завоевав внимание подопечного.
  - Так вот, Уильям, что если это никакое не тестирование? Что если они хотят провести массовую зачистку, выманивая из городов зараженных? Представляешь сколько хороших людей погибнет?
  - Иммуны. - взгляд Уилла оживился - Зачем чинить кучу старых сломанных игрушек, когда есть парочка дорогих коллекционных и эту коллекцию можно пополнять новыми образцами, путем модификации уже имеющихся? О Господи, неужели они теперь гоняются за мифом идеального человека?
  Полковник пожал плечами, а правоударник провел ладонью по лицу и отвернулся от командира, шествуя обратно к столу. Действительно, зачем биться над сложной, практически неразрешимой задачей и в пустую тратить время, когда можно придумать альтернативный вариант развязки? Взять в разработку тех, на кого снизошла благодать господня, предоставить им все необходимые условия для жизни, начать разводить как породу лошадей или собак, уповать и заботится. А вот эти паршивые овцы, то бишь зараженные, от которых одни убытки, их лучше отправить на бойню. Дабы время и ресурсы не занимали, и не мешали спокойно обживаться счастливчикам с иммунитетом. Да, это больше похоже на правду. Это в стиле всех тех, кто превозносит себя над другими - решать, кому жить, а кому умереть.     
  Дурак. Какой же дура-а-к. Действительно поверил ПОРОКу или просто искал лишний повод ненавидеть своё окружение? Болезнь заставляет тебя ненавидеть или же ты сам болен ненавистью к этому миру? О Всевышний, наверное даже ты не сможешь разобрать, что творится в моей голове.
  - Прости, Ричард. Зря я все это... - он опустил локти на крышку стола, и зажал голову руками. Боль не давала сосредоточиться и подобрать подходящие слова. Хотя боль здесь главной роли не играет. Осуждать всегда легче, чем просить прощение.
  В какой-то момент полковник оказался рядом с ним, и опустив свою медвежью ладонь подчиненному на плечо, слегка встряхнул того, как бы подбадривая, но Уилл остался в том же положении. После столь громкого и не менее глупого заявления человеку, который ничем не заслужил такого отношения, смотреть в лицо командующего ему было стыдно.
  Тяжело вздохнув полковник обошел четвероногий атрибут мебели, и снова сел за него. Потер лоб, устремив взгляд куда-то вниз, и наконец-то собравшись с мыслями, повернулся в сторону Уилла, сцепив руки в замок.
  - Расправь плечи, сынок, и послушай меня внимательно, - Шерман повиновался, как по приказу "смирно" и неуверенно взглянул на командующего - мы не знаем точно, что задумали наши "друзья" в белых халатах. Но что бы они не задумали, мы должны это выяснить. Ты должен это выяснить, - он сделал акцент на последней фразе и Шерман, казалось, даже ростом стал повыше, переменившись в лице, которое теперь выражало серьезность, - а потом уже будем думать, что делать дальше. Я даю тебе три дня, Уильям, на то, что бы снова стать в строй. По истечению этого срока с тобой свяжутся. И, не дай Господь, ты к этому времени не выбросишь из своей головы все нелепые мысли и не соберешь волю в кулак. - Уиллу снова пять лет, когда он впервые испытал страх перед осуждающим взглядом матери, которая что только не грозилась с ним сделать - запугивая еще больше - за испорченные документы, которые были крайне важны - В противном случае у нас будет другой разговор, и, к несчастью для тебя, он будет последним. - Уивер поднялся со своего места и твердым шагом направился к выходу.
  - Принято, сэр.
  Он не обернулся вслед своему командиру, продолжая все так же стоять и напряженно смотреть прямо перед собой. Его мысли были абсолютно рассредоточены и Уилл не знал за какую из них зацепится и с чего начать распутывать этот клубок. Тот факт, что он начал думать как параноидальный шизофреник, просто выбивал землю из под ног. И что дальше? Он начнет кидаться на своих просто потому что они оружие при себе носят? Или просто потому, что кто-нибудь наступит ему на ногу?
  Дожился! Уже и жалеть себя начал. Что, слабак, хочешь сдаться? Хочешь что бы Уивер прострелил тебе голову через три дня, потому что тоже тебя жалеет, и ты наконец сбежишь из этого Ада в другой? Понравилось быть лузером, который кроме жалости ничего не вызывает у окружения? Нашел время! От папашки избавился, катастрофу пережил, а тут перед какой-то шайкой ботаников спасовать вздумал? Серьезно?! Они всего лишь люди! Люди у которых есть деньги и мозги. Лишишь их чего-то одного и они уже ничем не будут отличаться от остальных. Пора бы их спустить с небес на землю, парень. Так иди и сделай это!

Спустя четыре дня.

  Земля. Твердая земля под ногами. Уилл был готов ее расцеловать после полета на воздушном транспорте. Эту фобию ему никогда не побороть, даже не смотря на тот факт, что Айсберги летают многим ниже, чем самолеты. Один только вид махины уже вселяет ужас, а от мысли, что тебе придется подняться на борт, вообще хочется зарыться в песок и притвориться ракушкой.
  Итак. До нужного объекта еще час пришлось прогуляться пешим ходом. Дело шло к пятому часу вечера, когда Шерман достиг вымершего поселка, на окраине Денвера. Прям как на диком западе: солнце палит, под ногами скрипят пыль с песком, тишина полнейшая. Перекатиполя еще для полноты картины не хватает, и внезапных бандитов с погонялами вроде эль Диабло, или эль Падло. Хотя, нет. Тут скорее с Помпеями надо сравнивать. Потому что по уровню жути видок тянул именно на этот мертвый древнеримский город.
  Уилл ненадолго задержался перед границей поселка, всматриваясь и вслушиваясь в окружение. Поудобнее переместил рюкзак за спиной, который удерживал за ремень, накинутый на правое плечо, и таки уверенно шагнул вперед, пробегая взглядом по встречным, заброшенным домам. А, вот и нужный. Шерман закинул в оконный проём сначала сумку, потом влез и сам. Отряхнув руки от пыли, он осмотрелся на месте: все перевернуто вверх дном, дверь заколочена, слой пыли как в римских катакомбах. Возможно, когда-то здесь пытались схорониться от буйных соседей или даже родственников. Судя по этому творению искусства на стене, где материалами послужили следы пороха и крови, кому-то на этот самом месте вышибли мозги. А ближе к дверному проему в коридор, на полу, можно разглядеть следы от ногтей. Кого-то насильно пытались уволочь... Шерман проследовал вперед и осторожно выглянул за угол, опасаясь увидеть там чьи-нибудь останки. Но нет, здесь был только еще один оконный проем, с выпачканным засохшей кровью подоконником. Да уж, никакие стены не защитят, когда мир по ту сторону охвачен безумием. Ну да не за тем он сюда пришел, что бы читать судьбу бывших хозяев дома по следам борьбы. Обернувшись Шерман увидел лестницу на второй этаж. Свистнув "зубами", он развернулся в ее сторону, минуя дверной проем, в котором находился мгновение назад и, уперев руки в бока, чуть запрокинул голову.
  - Выходить по одному с поднятыми руками, - громко произнес Уилл, растянув ухмылку до ушей - У вас нет права хранить молчание, а так же требовать адвоката. Потому что адвокатов больше не осталось.
  Наверху послышалось какое-то движение и вот возле перил возникла человеческая фигура. Прищурившись Уилл попытался разглядеть явившегося получше, но что-то мешало рассмотреть его лицо, помимо расстояния и не очень хорошего освещения. Кажется, он что-то сказал, и расслышав ключевое "мертвецы", Уилл понял, что попал по адресу.
  - Да, чувак, земля прокисла к еб**ям. - отозвался он в ответ и быстрыми прыжками миновал лестничные ступени, взобравшись по ним наверх и притормозив у края лестницы, - Ну, давай, рассказывай, как там дела обстоят с нашей докторской колбасой? Скоро мы ее ваять-то будем? - склонив голову на бок, Уилл добавил, голосом на пол тона ниже - Из докторов.

Отредактировано William Sherman (2015-10-16 05:44:44)

+4

4

Глаза болели от мерцания жидкокристаллического монитора компьютера. Аллен не спал нормально вот уже четыре ночи – которые казались ему вечностью – а все из-за того, что пять дней назад разведчики доложили, что в ПОРОКе готовится что-то грандиозное. И ему, Аллену, поручили узнать, что именно, вторгнувшись в их сети и выцепив необходимую информацию из гигабайтов других файлов.
Удар Правой был обязан ПОРОКу за свою невиданную популярность. Пожалуй, в последние годы, когда организация совершала ошибку за ошибкой, воодушевляющие лозунги, призванные поражать людей в самое сердце, работали. После последнего провального эксперимента ПОРОКа, - простите, тестирования лекарства от Вспышки, - когда погибло множество невинных людей, людские массы всколыхнулись, и тогда Удар Правой познал величайший триумф за все годы своего существования. Добровольцы ринулись вступать в доблестные ряды правоударников, а финансирование потекло рекой – этого даже хватило на то, чтобы выделить Аллену отдельный персональный компьютер, чем тот был вполне доволен. В работе ему необходима была лишь техника и личное пространство – и того, и другого ему вполне хватало. В заброшенном доме на почти не обитаемой окраине Денвера, гордо именуемой Штаб-квартирой Удара Правой ему была выделена уютная комнатка три на три квадратных метра с деревянным столом, стулом с прогнувшейся спинкой, кушеткой, тумбочкой и шикарным видом на денверские трущобы.
Новак протер кулаками глаза, но это мало помогло. Они все так же сильно болели и были, наверняка, суше, чем песок в Жаровне. Четыре ночи подряд он мониторил сервера ПОРОКа, разыскивая необходимую информацию и уничтожая сонливость крепким кофе и выбитыми у начальства по знакомству энергетическими напитками. Все, что находилось, он тщательно проверял, отфильтровывая лишнее, и собирал все в единый поток информации. По всему выходило, что ПОРОК снова якобы обнаружил чудодейственное средство, способное излечить людей от Вспышки. В россказни этой организации Аллен уже давно не верил – наверное, с того момента, как он поступил на службу – сильно сказано – в Удар Правой. К тому же, в ПОРОКе осталась его сестра, которая наверняка уже была мертва – а такого Аллен не мог простить ни за что. Сам он не был болен – пока – хотя и иммуном не являлся. Это ставило его в определенное положение, так сказать, «ни туда, ни сюда»: он не мог контактировать с людьми, не боясь заражения, ему приходилось постоянно ограничивать себя в передвижении и общении (впрочем, этот факт Аллена только радовал). Хакеров на всю организацию было раз-два и обчелся – всего-то двое, поэтому были они на вес золота и ценились соответственно.
Он устал, и ему нестерпимо хотелось спать. Новаку льстило, что начальство выделило его как блестящего хакера, однако всякому необходим отдых, хоть иногда. Парень зевнул и уперся ладонями в лоб, прикрыв глаза. Те саднили от непрерывной работы и требовали срочного отдыха. Но, не успел Аллен и вздремнуть, как по старинке поступали когда-то студенты – возле компьютера или не самого интересного учебника, устав от зубрежки, - как колонки лежащего тут же на столе планшета издали неприятный и до жути громкий звук, оповещающий о поступившем личном сообщении. Начальник вызывал его к себе – к Аллену не посылали «гонцов», прекрасно зная, что он, занятый очередной работой, непременно их выпроводит. Новак не любил гостей, неожиданных гостей – тем более, поэтому предпочитал получать приказы и распоряжения записками и электронными сообщениями. Обычно этого было достаточно – Аллен получал распоряжение и выполнял его, после – электронным же способ докладывал о результатах. Как правило, все это он делал, не выходя из своего своеобразного «кабинета». Однако на этот раз начальник вызвал его лично.
В кабинете Джека Моргана Аллен был от силы раз в жизни, и он прекрасно помнил, как тот выглядел. Куда больше, чем его комнатка, он был обставлен настолько богато, насколько вообще позволяла сложившаяся в мире ситуация. Большой деревянный стол, явно притащенный сюда специально из какого-нибудь богатого дома, на нем компьютер – куда лучше, чем тот, который был выделен Новаку, - и зачем он ему? – рядом планшет и стопка каких-то бумажек, исчерканных красной гелевой ручкой. Дверь из кабинета вела в другую комнату – в прошлый раз Аллен заметил, что там была спальня. Практически все члены Удара Правой жили либо в общежитии (несколько больших комнат с выставленными в ряды двухъярусными кроватями), либо в своих домах, если таковые имелись, и лишь немногие могли позволить себе отдельные комнаты в штабе. Удар Правой часто переезжал в целях конспирации – скрывались от ПОРОКа, - и много вещей с собой не потаскаешь, посему люди занимали мало места.
Джек Морган был непосредственным начальником Аллена и еще одного хакера правоударников, Джордана Макшейна. Мужиком он, в общем-то, был неплохим, но никогда нельзя было быть уверенным в том, чего от него ожидать. Морган был человеком настроения, и общаться с ним было сродни лотерее – выпадет счастливое число – молодец, поздравляем, несчастливое – ну что же, в следующий раз будет лучше. Или нет.
- Добрый день, сэр, – максимально вежливо и спокойно сказал Новак, хотя сам всеми силами старался не зевать. Это было бы неприлично, особенно, учитывая, что с Морганом Аллен чувствовал себя дитем малым.
- Новак, – Морган почти дружелюбно кивнул вошедшему в комнату парню, - Есть новости? Мои ребята доложили, что ПОРОК объявил о находке лекарства от Вспышки, – на эту реплику Аллен кивнул и, прочистив горло, принялся за доклад:
- Они и правда утверждают, что вывели формулу лекарства, сэр. Проводились опыты на животных, окончились успешно. Собираются объявить опыты на добровольцах, я видел документы, сэр. Под испытания выделили целый корпус в комплексе зданий, принадлежащих лабораториям ПОРОКа. Планируется провести пятьдесят пробных вакцинаций, а после смотреть по их результатам, – Аллен старался говорить четко, но из-за того, что разговаривать он не привык, да и не любил особо, речь получилась слишком торопливой и с примесью чешского акцента, за который сверстники издевались над Алленом в детстве.
- Когда планируется объявить об испытаниях?
- Послезавтра. А набор добровольцев начнется через пять дней после объявления.
- Понял. Спасибо, Новак, ты можешь быть свободен, – Аллен повернулся на одних каблуках ботинок и уже собрался было выйти из кабинета Моргана, как тот крикнул ему вслед что-то настолько дружелюбное, чего парень ну никак не мог ожидать: - И еще кое-что. Поспи. Ты выглядишь паршиво, а силы тебе еще пригодятся.

Через три дня Морган снова вызвал Аллена к себе. Тот уже отдохнул за отсутствием какой-либо работы, и был совершенно спокоен, не ожидая подставы.
- Новак, мы с тобой прекрасно знаем, что ты – наш ценный сотрудник. И оба знаем, что ты не обладаешь иммунитетом, а, значит, можешь в любой момент заразиться. Ты, наверное, думаешь, к чему я все это веду. Так вот: шансы, что ПОРОК действительно нашел лекарство от Вспышки – примерно пятьдесят процентов. Остальные пятьдесят приходятся на провал. Мы собираемся отправить несколько человек под прикрытием, чтобы разоблачить ПОРОК – возможно, это позволит навсегда подорвать их репутацию.
Аллен стоял и молча слушал. Он и сам задумывался, что было бы, если бы он отправился на эти испытания. Но думать – это одно, а идти туда, зная, что у тебя примерно половина шансов на чудесное избавление от болезни, - это совершенно другое.
- Мы собираемся отправить троих человек. Один отправится отдельно, а ты должен будешь встретиться с другим нашим агентом – если ты согласишься, конечно, - и отправиться в лаборатории ПОРОКа под прикрытием. Твоего напарника зовут Уильям Шерман, и вы должны будете встретиться на окраине Денвера.
- У меня есть выбор, сэр? – Аллен размышлял над предложением, взвешивая все «за» и «против», хотя, кажется, в глубине души он с самого начала этого разговора знал, что согласится на это опасное мероприятие.
- Выбор есть всегда, Аллен, – кажется, Морган впервые за все время назвал его по имени, а не по фамилии. – Но не всегда знаешь, к чему приведет тебя твой выбор. Ты действительно очень важный кадр для нас, и, честно признаюсь, меньше всего я хотел бы отправлять туда тебя, и тут дело даже не в том, что ты находишься в моем непосредственном подчинении. Однако именно тебя я и стал бы рекомендовать, потому что я знаю, что тебе, Новак, можно доверять.
- Я ценю это, сэр, – Аллен сомневался в искренности слов начальника, не без оснований полагая, что это просто лесть для того, чтобы подтолкнуть его в сторону «верного» ответа. – И я приму ваше предложение.
- Рад это слышать, – судя по тону, Морган был полностью удовлетворен ответом. – Будь готов к тому, что ты можешь заразиться. Твой напарник болен Вспышкой, так что я рекомендовал бы тебе найти что-нибудь, чтобы прикрыть лицо. Выходи сегодня ночью, все координаты и инструкции я отправлю на твой планшет.
- Благодарю вас, сэр. До свидания,надеюсь, я вернусь.
- Удачи, Аллен.

Новак собрался буквально за полчаса, больше всего времени ушло на прощание с Кейном – они оба понимали, что Аллен с большой вероятностью может и не вернуться из ПОРОКа, и это пугало обоих. Парень поделился с другом своими сомнениями насчет напарника – во-первых, общение с совершенно незнакомым человеком слегка напрягало скрытного и недоверчивого Аллена, а во-вторых – был серьезный риск заражения, а, при условии, что лекарство, чудесно найденное ПОРОКом – все-таки фикция, это означало весьма скоропостижную, в течение пары-тройки месяцев, смерть Новака.
Было несколько проблем, связанных с этим походом. И все необходимо было обмозговать до того, как он тронулся бы в путь.
”Для начала, что делать, чтобы не заразиться Вспышкой? До этого времени мне прекрасно удавалось не заболеть лишь потому что я практически никуда не выходил, а с больными тем более не общался. Шерман, мой напарник, болеет Вспышкой. Следовательно, нужно найти способ оградить себя от заразы. Так как болезнь передается воздушно-капельным путем, мне просто нужно найти способ защитить рот и нос. Это должно сработать. Или нет?
Кроме того, вакцина, которую ПОРОК так яростно пытается выставить в качестве чудодейственного лекарства от Вспышки, может быть обычным способом устроить этакую «зачистку», способ избавиться от кучки хрясков, не встречая сопротивления. Умно, очень умно. Впрочем, именно за этим мы туда и направляемся. Но что, если мы не вернемся? Конечно, наше начальство с большой вероятностью будет нас искать, но никто никогда так и не узнает точно, что все-таки замышляет ПОРОК.
Еще одна проблема – я не заражен. Что мне сказать им, когда я приду? «Привет, я не зараженный, может быть, дадите мне иммунитет?»? Кроме того, мне не стоит привлекать к себе внимание. Сделаю это – и внимание обратят уже на моего напарника, и тогда наша миссия будет провалена. Специально заражаться я не собираюсь, я не идиот. Лекарство может быть и не настоящим, а, значит, я умру через несколько месяцев.
Четвертая проблема – напарник. Я привык работать один, да и в «полевых условиях» мне поработать никогда не удавалось. Это все, конечно, интересно, но меня напрягает тот факт, что я должен буду кому-то доверить свои жизнь и здоровье. Что, если он вдруг решит  переметнуться на сторону ПОРОКа? Или он уже на их стороне? Морган не говорил ничего о том, доверяет он этому Шерману или нет. Нужно быть очень осторожным.“

На планшет наконец-то пришли координаты места встречи и подробная инструкция как и что делать. Ее следовало уничтожить на случай, если в ПОРОКе вдруг решат провести обыск – куда уж более явно показать, на чьей ты стороне, как не выдать планы своей организации? Судя по карте, место было далековато – следовало выдвигаться прямо сейчас, если он хотел успеть.
Планолет доставил Аллена к мертвому, абсолютно не обитаемому поселку на окраине Денвера. Еще стояла ночь, до рассвета от силы два-три часа, и у Новака было время обдумать свои планы до прибытия Шермана. Он нашел условленное здание – им оказался вполне себе целый домик прямо посередине поселка. Дверь была закрыта, но не составляло труда немного поковыряться в замке складным ножиком. Пол и все остальные поверхности в доме были покрыты чуть ли не пятисантиметровым слоем пыли, поэтому Аллен старался идти аккуратно, чтобы не наследить. На полу красовались странные следы, кое-где, похоже, проливалась кровь… Приятное местечко.
Закрыв входную дверь и прислонив к ней изнутри тяжелую тумбочку (и подняв при этом такое облако пыли, что умереть можно – благо, Аллен захватил старенький, но все еще рабочий респиратор для защиты от Вспышки), парень направился в глубь дома, освещая себе путь карманным фонариком. На первом этаже было делать решительно нечего, зато на втором нашлось относительно целое кресло. Новак бросил в него свои немногочисленные пожитки (рюкзак был полупустой) и сам опустился в кресло с таким видом, будто он непрерывно шел в течение недели и был смертельно уставшим.
Надо отдать Моргану должное, он дал Аллену возможность отдохнуть перед дорогой. Однако почти пять бессонных ночей не пропали даром, и теперь организм был истощен. Впрочем, Шермана ждать еще долго, можно было и вздремнуть минут тридцать-сорок…
Его разбудил звук шагов с первого этажа и громкий мужской голос. Похоже, разговаривали с ним, однако «собеседник» пока не знал, где находится Аллен, поэтому у парня было преимущество. Он тихонько подошел к самому краю лестницы, встав так, чтобы находиться в тени, и натянул респиратор почти по глаза. Смотреть вниз было не очень удобно, угол обзора заметно сократился, но, по крайней мере, он не заразится Вспышкой.
- Не боишься тут ходить? Все-таки, снаружи ходят мертвецы, – сказал он громко, прекрасно помня, что в инструкции было указано, что ему нужно произнести кодовую фразу. Обычный человек ни за что не поймет, к чему это было сказано, однако Шерман тоже был проинструктирован, а, значит, все должно было пройти гладко.
- Да, чувак, земля прокисла к еб**ям, – Аллен усмехнулся и быстро сбежал по ступеням, вмиг оказавшись возле своего напарника. Он был на пару сантиметров выше Новака, а вот возраста в темноте парень определить не смог. Да и какая, к черту, разница?
- Я Аллен Новак, – Парень протянул напарнику ладонь для рукопожатия. Из-за респиратора его голос звучал глухо и невнятно, поэтому Аллен старался говорить чуть громче, -  По идее, нам нужно прикинуться бедными-несчастными хрясками, молящими о помощи, но тут возникает проблема – я не болен и специально для задания заражаться не планировал. Кроме нас еще есть третий – не имею ни малейшего понятия ни, кто он, ни как он хотя бы выглядит, - он должен прикрывать нас. Приказано не устраивать беспорядков, пока все не разузнаем, так что пока о докторской колбаске придется только мечтать, – при этих словах желудок разразился мечтательным ревом.
- Ну, что, погнали? – спросил Новак. Он не мог понять, можно ли доверять этому человеку, но работу нужно было выполнять во что бы то ни стало.

В лаборатории они пришли уставшими и помятыми – еще бы, после приятной многочасовой прогулочки по Жаровне и ее окрестностям хочешь-не хочешь, а будешь выглядеть как бездомный. Впрочем, именно этого им и нужно было. Теперь добренькие ПОРОчные врачи точно пожалеют их и угостят вакциной вне очереди. Ну да, конечно, с чего бы это?
Пока они шли, Аллен спросил негромко:
- Что мы будем делать, если эта вакцина – это не лекарство от Вспышки, а просто еще один способ грохнуть кучу людей?

Отредактировано Allen Novak (2015-10-25 12:18:17)

+4

5

Что Артура действительно волновало - так это его собственное здоровье. Он уже начал ощущать в себе изменения, пускай и не очень заметные для других, но очень чувствующиеся изнутри. Волосы начали выпадать - потихоньку, по паре волосков за раз, и, к счастью, не клочьями, как это бывало на более поздних стадиях Вспышки, однако раньше этого не было вовсе - при абсолютнейшей нехватки витаминов в организме и самом неправильным питанием, какое только можно было себе вообразить, Йегер всегда был пышущим здоровьем мужчиной и всегда считал себя бессмертным - что же, зря. Постоянные головные боли, каждый раз разные - то болели виски, то нестерпимо жгло затылок. Иногда боль была какая-то рассеянная, словно не определившаяся - переходила от лба к макушке, оттуда к вискам или затылку. Это все действие Вспышки - зараза просто ходит-топчется по его мозгу, выбирает, где ей удобней будет свить свое уютное гнездышко. И скоро выберет - и тогда прощай Артур, прощай его желание жить и кое-какие планы на будущее. Будущего не будет больше, только Вспышка, месяцы, может, год, мучений - и смерть. Бесславная, как и у большинства людей.
Артур чувствовал невероятную горечь из-за того, что он не смог прожить жизнь как планировал. Мать наверняка имела совершенно стандартную мечту о нем - скорее всего, думала, что сын вырастет успешным экономистом или юристом, заведет семью, детей, избавится от своих вредных привычек. Кто же знал, что он разочарует ее? Теперь Йегеру было стыдно за себя перед матерью. Он не знал даже, жива она или нет, но почему-то уверен был, что нет. В этом мире никто не выживает, а если и выживает - он либо невероятно хитрожопый, либо сильный и влиятельный. Ни к тем, ни к другим Миссис Йегер не относилась.
Даже будь она жива - узнала бы она сына? Он вырос - с тех пор, как они виделись в последний раз, он еще был нескладным подростком, а теперь превратился в красивого мужчину. Конечно, болезнь сильно подпортит ему внешность, если уже не сделала этого, однако Артур навсегда запомнит себя в первую очередь как неотразимого красавчика. Чего-чего, а самолюбия у него не отнять.

Было бы странно думать, что Артур откажется лечиться от Вспышки, если у него появится такая возможность. Он слишком сильно любил себя, любил жить - и это, кажется, была единственная известная ему "любовь". Поэтому, когда ПОРОК во всеуслышание объявил, что лекарство от Вспышки, кажется, найдено, - он даже воочию видел эту белобрысую, которая была у них начальником - и они набирают добровольцев на его испытания, он был первым в числе добровольцев. Вообще-то, Йегер никогда не был особым ценителем общественно-полезных дел, однако тут на кону стояла его собственная жизнь, а тут уж и думать нечего. Кончено, риск был, хоть ПОРОчные предпочли благоразумно не касаться этой темы, но, если подумать - он умрет в любом случае. Если эксперимент ПОРОКа не оправдает себя, Артур хотя бы сможет утешить себя тем, что он пытался сделать хоть что-то.
Он уже был в их лабораториях - и прошлая встреча была отнюдь не самой приятной. По правде говоря, он ни черта не помнил о том времени - то ли ПОРОчные ученые хорошенько подтерли ему память, то ли его сознание снова сыграло с ним злую шутку. В-общем, оттуда он благополучно сбежал, и до этого дня был уверен, что никогда не вернется.

В город он пробрался уже знакомым нелегальным путем, лаборатории нашел быстро - комплекс зданий был настолько огромным, что его видно было с любого конца Денвера. Поднимаясь по ступенькам здания лаборатории, Йегер вздохнул и, желая подбодрить самого себя, пробормотал себе под нос: "Ну, что, чувак, пора лечиться? Растормошим этот чертов ПОРОК ко всем е*еням, но получим то, что нам надо?". Рихард не ответил - для этого ему нужно было завладеть телом, однако, несомненно, согласился.
- Здрасьте, - он подошел к стойке, около которой стояла миловидная женщина, по виду, не очень сообразительная, - Я тут за лекарством пришел, запишите меня, - женщина на стойке регистрации лишь молча кивнула кому-то слева от себя, и тут же перед Артуром появился мужчина в врачебном белом халате. У Йегера возникло стойкое чувство дежавю, и он испуганно втянул голову в плечи, пока мужина, даже не прикасаясь к нему, вел Артура в сторону уже знакомой ему лаборатории. Перед глазами встало лицо Энн, ПОРОчной ученой, с которой они уже имели несчастье видеться...

+3

6

Громогласное и самоуверенное сообщение, что лекарство от смертоносной Вспышки, наконец, найдено. Ну конечно. Все было представлено так, что не вызывало почти никаких сомнений у обычного человека, даже если он вконец разочаровался в этой организации. Почти. В Ударе правой прекрасно знали, что, как и в большинстве случаев, истинная цель была искусно сокрыта от уставших умов людей. Под таким предлогом ПОРОК мог просто заманить к себе людей для того, чтобы испытать на них какую-то новую болезнь или же внедрить в их головы чипы, которые позволили бы управлять большим количеством людей на расстоянии. Начальство правоударников это прекрасно понимало и не могло позволить им безнаказанно творить все, что взбредет в их порочные мозги.
Численное и техническое превосходство находилось на стороне ученых, а это значило, что остановить их сейчас возможным не представлялось. Единственное, что можно было сделать - заслать шпионов, чем, собственно, Удар правой и занялся. Было решено направить в комплекс трех надежных людей. Рассел входил в это число, но отправлялся на миссию отдельно от двух других. Он знал, что во второй группе будет Шерман. Пару раз мужчине приходилось сталкиваться с этим парнем. Хороший, подготовленный солдат, он внушал достаточно доверия и на него можно было положится. А вот про второго не было ничего известно. Единственное, что довелось услышать, что это был какой-то молодой парнишка, компьютерщик, почти не выходящий из своей комнаты даже к начальству. Странно, что именно его начальство решило внедрить в эту миссию. Все в Ударе правой знали, что вернуться из головной базы ПОРОКа живым очень мало шансов. Не только потому, что они были такими опасными ребятами, а хотя бы по той простой причине, что этот комплекс представлял собой неприступную и запутанную крепость. Повсюду стояли камеры, и проникнуть куда-то было очень и очень сложно. Уже не говоря о том, какое колоссальное количество охраны находилось в тех коридорах. Их было так много, что даже если собрать всех до одного адептов Удара правой, их число будет меркнуть по сравнению с охраной. Конечно, если уж того парнишку выбрали, значит чего-то он да стоит. А если он компьютерщик, то возможно он сумел каким-то образом просканировать весь комплекс и хотя бы приблизительно составить его план.
Подумав, Рассел решил не вдаваться в эти размышления. Заскочив в 17 кабинет и забрав оттуда все, что ему должно понадобится для миссии, мужчина направился в свою комнату. Как было объяснено начальством, за ним, Расселом, будет следить круглые сутки. Следить и подслушивать. Если быть точнее, то через него за порочными, но и за ним, конечно, тоже. Современные технологии позволяли сделать жучки настолько маленькими, что заметить их можно было только если обыскать человека с сильнейшей лупой у глаз. Так что беспокоиться, что сразу при обыске Рассела могут повязать, не приходилось вовсе.
- Ходить по комплексу и что-то разнюхивать от тебя не требуется. Нам нужно только, чтобы ты поучаствовал в эксперименте, не более.
"Поучаствовать в эксперименте" - подразумевало под собой позволить ученым вколоть ему ту несносную гадость, что они якобы назвали лекарством. Учитывая, что заражение Вспышкой не обошло мужчину стороной, особо терять ему было нечего. Но все равно не особо хотелось, чтобы в организм попадала еще какая-то дрянь. Тем более было неизвестно, как она может себя проявить. Так называемое "лекарство" наоборот может убить его еще быстрее, а пожить Расселу еще немного, но хотелось. Но, как говорится, приказ - есть приказ, и обсуждению он не подлежит.
Из оружия было позволено взять всего лишь один самый обычный нож. Огнестрельное оружие, тем более хорошее огнестрельное оружие, могло вызвать подозрение чуть ли не сразу, так что брать его с собой было запрещено.
- Ну что ж. Нет, так нет, - лезвие выглядело не самым лучшим образом, видимо его давно не точили. - М-да. Но в конце концов мне не метал резать им, а уж человеку и таким навредить можно.
Нож скрылся в обычном потрепанном мешке-рюкзаке. Туда же полетела кое-какая еда и бутылка чуть мутной воды. Часы показывали почти восемь часов вечера. Самое время выдвигаться в путь. Ночью идти было всяк приятнее, чем под палящем солнцем. Особенно если ты носитель смертоносного вируса. База находилась в другой части города. Так что по расчетам Рассел должен был добраться до туда к утру, идя хорошим шагом.

Солнце только-только начало показываться из-за горизонта, когда мужчина приблизился к комплексу. Он действительно было невероятно огромным. У входа стояли двое охранников. Подойдя ближе, те не обратили даже никакого внимания на Рассела. "Значит, они действительно впускают всех и каждого".
Внутри все оказалось белым. Таким белым, что с непривычки резало глаза. Впереди мужчина увидел как открываются раздвижные двери и внутрь входят двое людей. Один в белом халате, а другой в запыленном плаще. Меньше чем через минуту назад вернулся тот, что в халате и сел за свой стол. Нерешительно Рассел подошел к другому точно такому же столу, за которым сидела молодая девушка.
- Вы тоже за лекарством?- поинтересовалась она у рассеяно застывшего в середине зала мужчины.
- Да, да. За лекарством, - ответ пришел с небольшим промедлением. - Рассел Хоук.
- Проходите за тем мужчиной в халате, - имя быстро записали в какой-то бланк.

+3

7

Утро только наступило. Будильник прозвенел не более двух минут назад и его звон все еще неприятно отдавался в ушах. Солнце постепенно начало подниматься из-за горизонта, готовясь приступить к своей уничтожающей все живое работе.
По счету этот день был третий с начала "благотворительной акции", как про себя окрестила Энн раздачу всем желающим лекарства от Вспышки. За это время ПОРОК успел привить достаточно большое количество людей. Через саму Бонни только за вчерашний день прошло по меньшей мере тридцать человек. Тех, кто решил все это устроить, а именно самая верхушка ПОРОКа, были очень довольны результатом. Людей приходило много, и за почти за половину того срока, что они пробыли в комплексе, с ними ничего не произошло. Конечно, сказать действует ли сыворотка или нет, сказать было пока нельзя. Но то, что организм подопытных принял данную формулу, не могло не радовать. По правилам, что были введены специально для данного мероприятия, каждый из привитых еще неделю должен был находится под присмотром другой группы специалистов. Если за это время ничего не произойдет, то человека отпустят, записав в его карточке, что тот больше не болен.
Бонни села, свесив ноги с постели и провела руками по лицу, надеясь таким образом избавиться от усталости, что с каждым днем становилась все сильнее. Да, все это отнимало приличное количество сил. На сборы ушло не более десяти минут, завтракать девушка не стала, как в общем-то и всегда. Стащив с полки новый медицинский халат, Энн вышла из своей "каморки", как уже давно прозвала свою комнату, и направилась в приемный кабинет. В бесконечных белоснужных коридорах царила почти мертвая тишина. Шаги по ним разносились как по горному ущелью. В кабинете оказалась только одна девушка, которая сегодня должна была заменить сотрудника, взявшего отгул. Что представляла из себя эта блондинка, Бонни не имела и малейшего понятия. Да и честно говоря ей было все равно, лишь бы не мешала выполнять работу и не приставала с разговорами, как многие тут любили делать.
Обычная утренняя процедура: включение компьютера, сканирование карточки, которая определит личность сотрудника и с по мимо этого активирует нужные для работы программы. Несколько секунд и все было готово. Теперь можно было приготовится к девяти - десяти часам работы.
- Как спалось? - Энн моментально помрачнела. Она надеялась, что девчонка - а иначе о ней не скажешь - будет помалкивать. Но нет, всем мольбам не суждено было сбыться.
- Нормально, - грубо отрезала девушка, давая понять своей коллеге, что разговор она продолжать не собирается.
Да, новенькой еще предстоит привыкнуть к личности Бонни, которая была далеко не самая приятная, особенно если к ней лезут по всяким пустякам, как сейчас. Брюнетка могла за целый день не произнести ни слова и считала это вполне нормальным. Начальство же за каким-то чертом навязала всем "вежливое общение со всеми, кто явится за вакциной". Девушке было абсолютно наплевать на такого рода правила, так что она даже не смотрела на своих пациентов. Несложно догадаться, что такое ее поведение практически никто не одобрял.
Двери с тихим щелчком открылись, что было верным знаком того, что привели нового пациента.
- Артур Йегер, - объявил сопровождающий. Честно говоря, Энн ожидала всего, но точно не появление своего старого знакомого здесь. В прошлый раз он ясно дал понять, что больше не намерен даже близко подбираться к этому проклятому зданию. Девушка повернулась и тет же встретилась все с таким же пронзительным взглядом. Ухмылка заставила ее губы растянуться. Несколько секунд ей хватило, чтобы оценить состояние мужчины.
- Выглядишь отвратительно, - острое чувство дежа вю прокатилось по сознанию, как только Энн начала вводить имя Артура в компьютер. Сколько прошло времени с их последней встречи? Она совершенно не помнила, да и важно это не было. Но скорее всего не так уж и много.
- Как интересно устроена жизнь... - задумчиво проговорила себе под нос врач. - Наверное даже не стоит пытаться просить тебя о том, чтобы ты поведал о своих похождениях. Как жаль, как жаль.
Девушка сама удивилась тому, сколько уже успела наговорить за это обычное утро. Хотя теперь называть его таковым можно было только с большим натягом. А прошло всего каких-то двадцать минут, как она зашла в этот кабинет.
- Садись, - брюнетка повернула кресло к Йегеру, предлагая тому занять свое место. - Или все еще не доверяешь мне?

+2

8

Коротко представившись и ответив рукопожатием новому товарищу, Шерман внимает его словам. Когда Аллен упоминает о том, что он здоров, брови Уильяма невольно ползут вверх. Понятно теперь, что защитная маска на лице у парня не для зрелищности. Круто же начальство Новака подставляет. Хакеры ведь, обычно, работают на расстоянии, зачем же в Пекло-то самое парня бросать? Там ведь Бог знает, куда его уволокут, когда сообразят, что к ним за помощью пришел здоровый, пока что, человек.
  Уилл старался не поддаваться дурным предчувствиям и тому подобным ощущениям тревоги. Более того, его состояние итак нещадно ухудшается, не хватало только новых вспышек агрессии на нервной почве. И кто знает, какая из них теперь станет точкой невозврата. Не о том он думает, совсем не о том. Командная работа, вот о чем следует хорошенько задуматься. И почему ему зачастую доверяют салаг? Чем старше и опытнее человек, тем меньше он вызывает беспокойства. И тем меньше ответственности ложится на  твои плечи. А ответственность Шерман ужасно не любил. Ответственность – это пытка для человека, который привык жить одним днем.
  Хитрые командиры. Жестокие командиры. Человек долга пойдет на многое, ради успеха, который жизненно необходим в решении поставленной задачи. Но Уилл был слеплен не из этого теста, а вот те, кто стоял у руля, пожалуй, относились к таковым. У них есть мозги (наверное), но крайне важно иметь руки, которыми можно дотянуться до глотки врага. Этими руками являлись десятки и сотни подчиненных. Наличие таких рук – полдела. Не менее важным является и умение направлять эти руки, контролировать их. У Шермана есть способности, но он не использует их за надобностью, так как просто не находит этой надобности. Более того, даже не желает её искать. Как же заставить своенравного подлеца, послушно следовать приказам? Запихните его в команду, где он будет вынужден ощутить всю важность последовательности «мысль - действие», а не наоборот. Эта тактика работала. За время службы в «Правой», Уилл все-таки научился думать там, где это было необходимо и подавлять тягу к безрассудству. Не в идеале, но он старался.
  Да ладно, неужто они послали Аллена вместе с ним только поэтому? Шерман понадеялся, что это не так. Совсем верхушке мозги расплавило что ли? Брось ворчать, старик. Твоя последняя вылазка не должна быть такой нудной. Сейчас сделай всё по уму для того, что бы она не оказалась последней. Надо по-любому дотянуть до следующей. И  уж тогда можно будет уйти эффектно, да так, что бы Смерть явилась с табличкой достоинством в самый высокий балл. Что-то она запаздывает, кстати. Кажется, я прожил уже намного дольше, чем должен был. Не зря говорят, что те, кому все равно, шагают дальше всех. Судьба любит жёстко по-глумиться, что сказать. Отодрать бы ее, за такое чувство юмора.
  Голос напарника отвлек его от размышлений:
  - Что мы будем делать, если эта вакцина – это не лекарство от Вспышки, а просто еще один способ грохнуть кучу людей?
  - Я бы предпочел словить шальную вражескую пулю, а ты? – он произнес это так, словно разговор шел не о серьезной ситуации, а о словесной игре вроде «что бы ты сделал, если…» - Предпочел бы роль героя, который всех спасет или изо всех сил попытался бы спасти свою шкуру? А может с охотой перебил бы, к чертям, всех шестерок ПОРОКа, дай они на то лишний повод? – Шерман ненадолго замолчал, оставив напарнику немного времени для раздумий – Ты ведь смекнул, что высшие чины отправили нас играть в русскую рулетку, Аллен? Особенно тебя. До сих пор задаюсь вопросом, за что тебя так невзлюбили, отправив в глотку дьявола, да еще и со мной. – ударник усмехнулся, но тут же тяжело вздохнул – Не думай о тех, кто пришел сегодня играть в лотерею. Всех не спасешь. Наша цель – информация, а не жертва во имя своих идеалов. Мёртвым ты никому не нужен. Так что отключай эмоции и думай только о том, как выполнить задание и вернуться обратно. Самое главное – вернуться. Пусть даже и на трех лапах с поджатым хвостом, но возможностей будет еще много, а вот жизней в запасе у нас нет. И если кто-то из наших, больно помешанный на долге службы, будет бочку катить - просто в рожу ему плюнь и скажи что он мудак.
  Еще бы они тут костьми ложились, ради... собственно, ради чего? Ради того, что увидят-услышат? Ради людей, которые пришли, ведомые надеждой на спасение? Что же, это весьма низко, играть на чьих-то бедах и слабостях, но правоударники идут не правосудие вершить, а просто поучаствовать в этом цирке уродцев, который очень любезно организовал ПОРОК. Остальных людей остается только пожалеть. Что если ты какого-нибудь хмыря спасешь, ценой своей почки, из когтей докторов, а он тебя завтра прибьет за палку колбасы? Шерман и Новак могут сделать лишь то, что им по силам, но не более.
  - Я не знаю с чем мы столкнемся, - продолжал Уильям, - к тому же не знаю что решат сделать с тобой, если узнают что ты не заражен. И это меня сейчас чутка напрягает. Если дела пойдут крайне хреново, мы уберёмся оттуда при первой возможности. Третьего послали в одиночку, значит он, наверняка, знает своё дело и за него можно не переживать. Поэтому сосредоточимся лучше на собственном благополучии. Главное сейчас ничем не выделяться и не привлекать к себе внимания. Остальное по-ходу прояснится. Наш план - импровизация.

+3

9

Напарник был удивлен тому, что Аллен оказался еще не зараженным, и это было совершенно понятно - казалось бы, на кой черт Удару Правой посылать здорового человека на верную (в девяносто девяти процентах случаев) смерть? Либо Аллен заразится и заболеет через пару месяцев, либо помрет от пущенной в него меткой рукой солдата пули. Шанс вернуться... а есть ли он вообще?
Уилл был болен - это было ясно даже до того, как они встретились. Но теперь Новак видел, что Вспышка изрядно потрепала мужчину, и, возможно, прямо в этот момент он боролся с очередным приступом.
Аллен не хотел заболеть, особенно сейчас, когда, кажется, все в его жизни более-менее устаканилось. Еще меньше, пожалуй, он хотел доставлять проблемы Шерману, у которого их, кажется, и так хватало. Но в команде, в которой было всего два человека, одним из которых был неопытный новичок, юнец, коим, собственно, Новак и являлся, невозможно было обойтись без проблем. Аллен был уверен в собственной сознательности, однако отсутствие опыта перекрывало все его несомненные достоинства. Да что уж там, последние несколько месяцев парень безвылазно просидел в штабе Удара Правой, боясь случайно подхватить Вспышку. А поход в ПОРОК вовсе не представлял из себя беззаботную прогулку по парку в теплый летний денек.
Аллен очень хотел вернуться, даже если это означало потерю какой-нибудь конечности или заражение Вспышкой. Теперь ему было к кому возвращаться, и желание жить, выбраться из этой заварушки, перевешивало все остальные страхи.
- Умереть - это, конечно, очень здорово, но я, честно говоря, предпочел бы еще пожить, - он невесело усмехнулся, глядя на напарника, - однако, если бы передо мной стоял выбор: погибнуть от чьей-то пули или сдохнуть как какое-нибудь лабораторное животное, чтобы повеселить ПОРОК, я выбрал бы первое.
Умереть от какой-то сыворотки было бы, как минимум, обидно. Увидеть, как твоя жизнь распадается на мелкие кусочки из-за того, что должно было тебя вылечить - что может быть хуже? Аллен не знал, что случится с ними в ПОРОКе, но он точно знал - если ему предстоит умереть, он предпримет все возможное, чтобы сделать это с честью.
- Если я стреляю так же классно, как в компьютерных играх, у меня есть шанс подпалить пару порочных задниц, - Аллен даже немного взбодрился в компании старшего товарища - рядом с ним, хоть они почти не были знакомы, оказалось очень спокойно. Шерман вел себя уверенно - так, будто у него это не первая и даже не десятая подобная вылазка, будто Уильям каждую неделю наведывался в ПОРОК по делам. А возможно все дело было в том, что ему больше нечего было терять, и мужчина просто храбрился, думая, что - вот она - последняя его миссия. От этой мысли Аллену стало не по себе, и он постарался думать о чем-то другом. К счастью, Шерман в этот момент снова заговорил, и у Новака появилась возможность отвлечься.
- Я... Я думаю, это не наше дело. У нас есть задание - и мы должны следовать указаниям, а потом уже думать о других. Если мы будем спасать всех подряд - сами точно не вернемся. Нужно сделать выбор: они или мы. Я выбираю нас, - Аллен постарался отключить назойливую совесть, мерзко пищащую о том, что множество людей идут туда, прямо в сердце ПОРОКа, чтобы стать такими же подопытными кроликами, как и они с Уиллом. Вот только правоударники точно знают, на что идут, а у обычных людей такой возможности нет. Но Шерман верно сказал - спасешь их - не вытащишь свою собственную задницу оттуда.
- Мы вернемся, - пообещал Аллен, успокаивая скорее себя, чем товарища. У него есть цель - значит он должен ее достичь. В лепешку расшибиться, но вернуться домой.

Идеально белые коридоры лабораторий ПОРОКа напрягали уже одной только своей безупречной чистотой. Белые халаты, белоснежные улыбки, словно приклеенные к лицам механических работников организации. Единственным облегчением Аллена было заботливо нацарапанное на прекрасно белом краешке стола слово из трех букв на кириллице, значения которого Новак не понимал, но отчего-то интуитивно догадывался о том, что там было написано. Слово грело душу и заставляло чувствовать себя спокойней, притягивало взгляд.
Улучив момент, Новак подошел к напарнику и, чтобы никто не услышал, пробормотал:
- Если нас разделят, что будем делать? Нам надо как-то контактировать, - при этом натянуто улыбаясь и пытаясь создать хотя бы внешнее ощущение спокойствия.
Перед ними в очереди стояло еще двое хрясков - один вроде более-менее нормальный, а второй, судя по виду, уже разваливался, - так что можно было спокойно говорить, пока порочники не обратят внимание на них. Аллену еще необходимо было решить, что говорить им насчет отсутствия у себя Вспышки.

+3

10

Насколько он мог судить, далеко не все многочисленные сотрудники ПОРОКа в самом деле знали или, по крайней мере, оказались в силах догадываться, что было задумано их начальством, так что… о том, что из этого следовало, Ривен старался лишний раз не думать и потому предпочёл делать вид, будто ничего особенного не происходило: это он умел и никогда не пренебрегал столь ценным навыком.
А, быть может, ему индифферентно. Всякий раз Ривен ловил себя на мысли, насколько ему всё безразлично: витавшие в воздухе боль и страх не становились причиной вздрагиваний и не радовали больную душу; о жалости не могло быть и речи.
Ненароком став свидетелем некоторых весьма интересных разговоров, он отлично представил общую картину мнений, условно разделившихся на две диаметрально противоположные точки зрения: кто-то полагал, что ПОРОК действительно сотворил панацею от своей же напасти и готов проявить чудеса невиданного доселе альтруизма, а иные придерживались взглядов не столь жизнерадостных, уверовав, будто их миссия — собрать наибольшее число заражённых в одном месте и уничтожить разом. «Как в газовую камеру согнать, да?» — не сумел удержаться от комментария тогда доктор Ривен, ранее принципиально отказывавшийся от участия в подобного рода полилогах. Вполне ожидаемо, что редкая беседа о насущном теперь, после объявления о масштабном эксперименте с вакциной, ограничивалась всего двумя людьми, моментом собирая немало любителей критиковать и высказывать свои предположения.
В конце концов, оно было понятно.
Подавляющее большинство сотрудников обладало иммунитетом к Вспышке, и мало кто относился без должной ревности к своему — следует называть вещи своими именами — дару. Пожалуй, если бы кто спросил Ривена, есть ли в ПОРОКе заражённые или лишённые иммунитета, то он бы вспомнил сразу исключительно доктор Вагнер: женщину средних лет, нейробиолога по образованию и астронома по призванию, уставшую и раздражённую двадцать четыре часа в сутки. Ривен собирался тактично полюбопытствовать у неё, намеревается ли она принимать вакцину, но Вагнер вновь загадочно исчезла в коридоре, удачно избежав нежелательных и весьма некорректных расспросов.
Впрочем, намного больше его волновало личное благополучие, нежели чужие судьбы, планы и разговоры. Поскольку необходимость в отборе кандидатов на убой после относительно плавного перехода от первой фазы эксперимента ко второй отпала, а доктор Ривен по-прежнему оставался специалистом в избранных областях и проверенным временем сотрудником, то эта массовая вакцинация для него была больше средством для получения иной должности. Детали же и подлинные цели массовой акции, казалось, ему абсолютно безынтересны.
Именно поэтому и в силу некоторых других причин его категорически не трогало зрелище, разворачивавшееся вот уже как три дня, пускай и, безусловно, несколько заставляло нервничать: безликая масса больных, способных в любой момент времени сорваться (несмотря на то, что ПОРОК открыл двери лишь для тех, кто находился на первой и второй стадиях) и удивительно похожих на оказавшихся вдруг в сельской местности манчестерских берёзовых пядениц, не внушала доверия, но то закономерно. К тому же, беспрестанно помнить следовало не только об одних заражённых: постоянная угроза исходила не только от них. Существует предостаточно организаций и единичных личностей, не питающих рьяной любви к ПОРОКу и его действиям; как следствие — необходимость быть настороже, ибо упустить такой шанс для них было бы сущей глупостью.
Но если что-то радовало в ситуации, так это то, что не ему придётся вкалывать желающим лекарство: насколько оказывались измотаны после трудового дня младшие научные сотрудники, Ривен видел, и внешнего облика вымотанных монотонной, но оттого не менее важной частью работы, хватило сполна.
Его же обязанность была одновременно и проще, и сложнее, но, по крайней мере, лишена убийственного однообразия.
Структура задуманного предприятия была сравнима с типичной больницей: в наличии условно «главврач», координирующий действия подчинённых и не занимающийся «пациентами» лично; выделить также можно и «заведующего отделением» — самого опытного и признанного остальными, который прямо включается в работу обыкновенно в самых тяжёлых случаях, а в остальном следит за работой непосредственно своих подопечных; рядовые «врачи», осматривающие пациентов пять раз в сутки и оставляющие инструкцию «медсёстрам», разносящим таблетки и кормящим пациентов. Ривен привык к такому разделению ещё во времена до Вспышки — с той лишь разницей, что сейчас подчинялись ему и что он удачно избавился от бремени пять раз в сутки мониторить привитых.

Однажды Ривен уже имел неосторожность высказать разом всё, что думает об экспериментах ПОРОКа, и вынесенный опыт стал настолько болезненным, что он с тех пор не торопился критиковать даже мысленно, но сейчас, созерцая происходящее, не сумел удержаться:
— Их обыскивают? — и, произнеся это, сам подивился тому, как взволнованно звучал его голос. Как и большинство людей, Ривен отчего-то не приходил в восторг от мысли о смерти. Вернее, от осознания того, что его жизнь подозрительно сильно зависит от степени вменяемости худшего окружения, с которым не получится не контактировать долго и нежелательно тесно.
Да должны, наверное... не сразу нашёлся с ответом коллега, растерявшись поначалу. Конечно же, должны. Как иначе?
Ривен промолчал, силясь вообразить, какие средства для выживания готов использовать человек, извечно упрямствующий и не жаждущий свято соблюдать каноны естественного отбора.

Но, как ни странно, за половину срока, который привитые обязаны провести под наблюдением ПОРОКа, не произошло ничего катастрофичного. Ривен лишь несколько раз за три дня вмешивался в отлаженный практически до идеала процесс, но, в целом, ни у кого язык не повернулся бы заявлять, что «что-то определённо не так».
Разве что если говорить о том, насколько всё чинно смотрелось со стороны, подращумевая, будто ПОРОК не способен на благодетель хотя бы из-за говорящего названия.

+3


Вы здесь » THE MAZE RUNNER » × я с оптимизмом смотрю в будущее » Квест №6 "Внедрение"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC