"В комнате было тепло - и дело тут вовсе не в компьютере, проработавшем весь день, и не в размерах помещения, и даже не в вечно закрытой двери, не позволяющей утекать теплу наружу, а в новом человеке - самом теплом и самом солнечном, таком, каким Новак помнил его еще из детства." - Allen Novak

THE MAZE RUNNER

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THE MAZE RUNNER » × сквозь топку » Pain and Fear into the darkness


Pain and Fear into the darkness

Сообщений 1 страница 4 из 4

1


Mark Riven | Mary Clarke
http://i59.fastpic.ru/big/2013/0905/ff/dcc8e66269ba32e8add0bb5e9858a9ff.png
УЖЕ СЛАБЕЮ, ЗАМЕРЗАЮ. КРОВЬ ЕЩЕ ИДЕТ, НО БОЛИ БОЛЬШЕ НЕТ, И Я ПОЧТИ УСПОКОИЛСЯ. Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ СЛЫШАТЬ ВАЛЬРИДЕРА. ВОЗМОЖНО, ЭФФЕКТЫ ЛЕЧЕНИЯ ОСЛАБЛИ. НЕ МОГУ ВСПОМНИТЬ СНОВ. ГОВОРЯТ, Я ДОЛЖЕН СОГЛАСИТЬСЯ НА ТЕРАПИЮ. ЧТОБЫ МЕНЯ ВЫПУСТИЛИ ОТСЮДА. ЛОЖЬ. КОНЕЧНО ЖЕ, ОНИ ВРАЛИ! ЭТО НЕ БЫЛО ТЕРАПИЕЙ. НАС ПРИНЕСЛИ В ЖЕРТВУ, ЗАКЛИНАЯ ДЕМОНА. ТОЛЬКО БЫ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО СНОВ! АД - ЭТО...
-----------------------------------------------------------------------------
дата событий: 2456; место действий:Психиатрическая лечебница Маунт Мессив ;

краткое описание событий, происходящих в эпизоде с персонажами. Это может быть как вступительный эпилог, краткий абзац отыгрыша или рассказа, что происходило с персонажами, так и просто красивое описание будущего эпизода.

+2

2

Даже в двадцать пятом веке бумага оставалась наиболее совершенным способом хранения информации, если для человека первостепенна исключительная безопасность данных. А поскольку ПОРОК не мог позволить себе и малейшего промаха, то вполне закономерно, что в Маунт Мессив расходовали бумагу так, как и не снилось какому коллекционеру литературы старинных времён, предпочитающему одни только «классические» и невероятно дорогие издания — вплоть до тех, что писались вручную, будто бы в Средневековье или ранее того. Помнится, когда Ривен впервые увидел Маунт Мессив, у него сложилось впечатление, будто это место вынырнуло из века девятнадцатого, а может, и двадцатого; здание можно было смело причислить к памятникам архитектуры, коли бы столь живописное место не являлось засекреченным объектом, невидимым даже со спутников.
Именно по этой причине у доктора Ривена, поставленного во главе научных сотрудников ПОРОКа, безустанно наблюдавших работу психиатрической лечебницы, скорее являющейся чем-то наподобие закрытой тюрьмы, где совершенно никто не выскажет претензий к бесчеловечным экспериментам над людьми, и принимавших в ней активное участие, изо дня в день скапливались подлинные бумажные горы, мешавшие лишний раз выглянуть в окно, чтобы насладиться настоящими. В целом, его работа скучающе бумажная, а напрямую взаимодействовал с пациентами он в исключительных случаях, когда без его вмешательства останавливался обыкновенно бесперебойный процесс, и если получалось выкроить время, мог выбрать, кого одарить своим губительным вниманием, а также контролировал своих подчинённых и улаживал конфликты, периодически (не столь редко, как в первое время) возникавшие между личными штатами Маунт Мессив и ПОРОКа. Несмотря на то, что одно являлось меньшей частью другого, местный главврач с определённой частотой забывал, что он просто ставленник и особой властью не обладает.
Вернее, не должен обладать, что на практике, разумеется, никак не соблюдалось.
И вот сейчас доктор Вагнер (образцовый психиатр: она идеально вписывалась в ту шутку про то, как отличить в лечебнице для душевнобольных врачей от пациентов), вошедшая в его скромный кабинет, смело заявила, что у них обнаружился уникальный случай, способный заинтриговать Ривена и явно нуждающийся в его личном курировании. Как оказалось, некую молодую девушку несколько раз подвергали морфогенетическому кондиционированию, а она обнажила странную устойчивость к воздействию. Это значило не только то, что она непригодна для создания Вальридера, первоначально планировавшегося как невосприимчивое к (вирус) состояние человека.
Есть подозрение, что она не одна такая, отчиталась доктор Вагнер, и никто пока не знает, с чем это связано. А Трайгер…
Откровенно говоря, Ривен справлялся не со всеми обязанностями как полагается, и самым очевидным его промахом оставался доктор Ричард Трайгер, вспоминать о котором без особой на то причины — сплошное неудовольствие и мазохизм. Он бы не прошёл медицинское освидетельствование ни разу, если бы не ненавязчивая помощь Блэра, искренне полагавшего, что именно этот человек — идеальный сотрудник, и переубедить ставленника ПОРОКа, получившего в одни руки многовато полномочий, — миссия невыполнимая, так что приходилось мириться и по мере возможности забирать больше себе.
Но, видит бог, Ривен близок к тому, чтобы избавиться от проблемного врача наиболее грубым из доступных методом. Ничего лишнего — только нездоровая конкуренция между ними, а в частности — за право называться среди подчинённых… нет, пожалуй, стоит сохранить это знание для себя, равно как и то, что Ривену прекрасно известно, как шепчутся о них двоих за спиной.
— Трайгера я беру на себя, — слишком демонстративно скривился от отвращения Ривен, — подготовьте мисс Кларк для беседы и принесите мне её личное дело.
Доктор Вагнер кивнула и, попрощавшись, покинула кабинет, направившись в спешке раздавать указания, а Ривен слишком хорошо понимал, что не он один захотел уже получить прелюбопытнейший экземпляр и потому медлить ни в коем случае нельзя. Главное сейчас — уберечь девушку по имени Мэри Кларк от жадного до всяческих диковинок Трайгера и его нежелательного внимания, который не мог не прознать про уникума и не захотеть. Его методы ещё никогда не казались столь ужасающе допотопными и разрушительными, как сейчас, стоило речи зайти о «всего лишь подопытном», способном, вероятно, перевернуть всё представление о смертельно опасном вирусе, искусственно синтезированном в лабораториях ПОРОКа.
Если Ривен в чём-то действительно был лучше, так это в том, что мог разрушить всё, кроме ценного биоматериала: свою семью, свою жизнь, свои привязанности.
Но не работу.
Как следствие, допустить Ричарда Трайгера ни в коем случае нельзя, раз уж есть специалист, который справится во много раз лучше и чище.
Доктор Ривен, подумав с пару минут, решил пока ни о чём не докладывать начальству. Может, девушка окажется пустышкой. Может, у неё просто сильная психика. Может, она на самом деле не больна или, наоборот, позволит обнаружить новое психическое заболевание, о котором он с удовольствием напишет работу. В любом случае, стоит для начала проверить догадки и исследовать этот случай, а уже после составить подробный отчёт о пациентке: он ожидал, что истерия начнётся моментально, решит он только раскрыть возникшие в первый момент предположения. Не то чтобы ПОРОК особо интересовался антидотом к своему же детищу, предпочтя сомнительное ожидание «беда минует, если будет предельно аккуратны», но, как показала лишённая всякой жалости практика, сбои возникали неоднократно...
Марк вновь вспомнил о Саре.
Нет, не стоит сейчас.

Спустя полчаса доктор Вагнер сообщила, что Мэри Кларк готова. Насколько девушка в действительности расположена к конструктивной беседе, ещё предстоит выяснить. Пролистав её личное дело, доктор Ривен уже составил первичное мнение о пациентке, однако, к сожалению, совсем не факт, что так дело и обстоит, как написано: прецеденты, когда истинные причины отправки в Маунт Месив тщательно скрывались, уже были. Весьма сомнительно, что юная девушка могла всерьёз перейти дорогу ПОРОКу, но кто знает?
Проблему Трайгера Ривен решил следующим образом: он  подбросил ему тяжёлую работу с Эдди Глускиным и Френком Манерой, пожертвовав таким образом своих наиболее любимых пациентов.
Очень жаль, если его ожидания не оправдаются, но пострадает в первую очередь Кларк.

Ещё потребовалось около десяти минут, чтобы добраться до женского отделения, гораздо более мрачного и устрашающего, чем мужское: не так давно, буквально с месяц назад, возникла серьёзная проблема с санитаром, ныне утилизованным. Отчего он вдруг решил вырезать всех женщин, оставалось неясным и до сих пор: узнать этого никакой возможности не было. Унёс он с собой семнадцать жизней и освободил несколько особо буйных, все из которых сейчас доведены до состояния «овощей», как выражались некоторые.
Пустующие коридоры, чьи половицы скрипели с каждым неосторожным шагом; ядовитые миазмы, исходившие из канализации и просачивавшиеся сквозь пол; насквозь проржавевшие одинокие швейные машинки в зале, где ранее пациентки проходили принудительную трудотерапию. Женщин было слишком мало, чтобы на них выделялось достаточно средств; по крайней мере, их куда меньше численно, нежели мужчин.
Ривен выдохнул, прежде чем пройти в кабинет, где его должна была ждать Кларк. Он знал, что её привязали к инвалидному креслу: пациентам почти не позволяли передвигаться самостоятельно, добиваясь атрофии нижних конечностей, и проводили профилактику появлений пролежней.
В конце концов, Вальридеру ноги без нужды.
— Здравствуй, Мэри, — достаточно дружелюбно проговорил доктор Ривен, присаживаясь напротив.
Возможно, когда-то эта девушка была удивительно красива: он представлял её с длинными вьющимися волосами и свежим цветом лица, предпочитающую типичную подростковую одежду (заботясь о племяннице, Ривен знал, что зачастую предпочитают носить девушки-подростки), но, к сожалению, сейчас от былого человека осталась лишь только бледная, осунувшаяся тень. Он сомневался, что она ответит, хотя подозревал, что Вагнер не поскупилась на соответствующие препараты, и ожидать хоть какой-то реакции можно, пускай и с малой вероятностью.
В крайнем случае, ответы на свои вопросы он всегда в силах получить насильно.
Ривен опять задержал взгляд на истощённом теле. Жутковатое зрелище для не привыкших наблюдателей.

+2

3

Из памяти уже начали стираться воспоминания об обстоятельствах того, каким образом Кларк попала в то место, в котором находилась сейчас. Она даже предположительно не могла сказать в какой части страны находилась в данный момент времени. Конечно, она пыталась понять это по жуткому холоду и достаточно высокой влажности в палате, но это не значило, что проблема состоит в погоде снаружи. Учитывая состояние её нового обиталища, было совершенно неудивительно, что холод пробирал до костей. Небольшая, два на два метра комната. Стены и пол полностью покрывает кое-где треснутая белая плитка. Хотя белым все это уже назвать было никак нельзя. Швы между плитками и прорехи в трещинах давно уже покрыты плесенью. В старом матрасе, что покрывал ржавые кроватные пружины, наверное, уже давно поселились полчища клопов или чего похуже. И на этой самой постели Кларк проводила чуть ли не половину всего дневного времени без единой возможности пройтись по своей камере.
С попаданием в это проклятое место, ноги у девушки постепенно начали отказывать. Причины тому не были столь туманны, как можно было бы предположить. Совсем наоборот. Кларк не обладала тихим и покладистым характером, что поначалу доставляло санитарам огромные трудности. В конце концов проблемы решили очень даже легко: периодическое вкалывание каких-то инъекций, и вот ноги постепенно перестают осуществлять малейшее движение. Даже пальцем не пошевелить, не говоря уже о паре шагов.
Иметь возможность только лежать, глядя в грязно-белый потолок и тусклую лампочку, сводила с ума. От недостатка умственной и физической деятельности хотелось выть. Мысли с каждым днем становились все запутанней, и разум легко сдавал свои рубежи сумасшествию. Прошлое и настоящие постепенно грозились смешаться в одну непонятную массу. Вокруг даже чертовых звуков не было, кроме приглушенного, не прекращающегося стона и соседней палаты и редких стуков от шагов дежурящих санитаров.
И еще та капсула. Лежа сейчас в каком-то полузабытье, Мэри не могла понять, действительно несколькими часами ранее ее поместили в какую круглую емкость, полностью наполненную либо водой, либо чем-то другим. Подключали ли ее с помощью бесконечного числа трубок к огромной машине. Хотя раны на теле четко говорили о том, что да, такое имело место быть, мозгу понять это было все же сложно.
Железная дверь скрипнула и в комнату вкатились ненавистная инвалидная коляска. При всем старании людей, работающих в этом месте, бурный нрав девушки им подавить до конца не удалось. Каждый раз, как кто-то заходил в палату и собирался увезти Кларк на очередную, как они говорили, "профилактическую процедуру", перед этим девушка устраивала им чуть ли не целую драку, отказываясь добровольно следовать воле врачей. Все это, как и остальное, конечно, очень быстро заканчивалось не без помощи все тех же неизвестных препараторов.
И этот раз исключением не стал. Только вот помимо сильного успокоительного, или что это там было, её ещё со всей силы швырнули на разваливающиеся инвалидное кресло. К огромному прискорбию оно оказалось целиком и полностью железное, так что удар спиной о метал оказался более чем неприятным вкупе со всеми остальными, созданными специально для эксперимента ранами боль можно было бы назвать почти невыносимой. Но почему-то в порыве гнева, Мэри как всегда её не особо замечала.
Перед прыгающим сознанием покатились бесконечные, старые и темные коридоры лечебнице. Тут и там находились железные двери. Какие-то с небольшими оконцами, какие-то вовсе без единой прорези, кроме как для ключа. Обшарпанные стены. Отклеивающиеся от влажности обои и грязные разводы на потолке. Про пол даже говорить было нечего. Складывалось впечатление, что находишься не в месте, где держат огромное количество пациентов и рабочего персонала, а в каком-то давно заброшенном здании, в котором никак не может содержаться дорогостоящее оборудование и прочие прелести.
Девушку завели в пустое помещение с двумя дверьми, одну из которых заперли с другой стороны, оставив Мэри наедине с собой. Обычный деревянный стол и такой же обычный стул напротив. Какие-то стеллажи с ящиками и одинокая лампочка над всем этим "великолепием".
Кларк не обращала ни на что внимания с того самого момента, как ей вкололи дозу успокоительного. Или делал вид, что не обращала. Конечно, мыслительные процессы у нее стали намного хуже, чем были за неопределенное количество времени до этого, но не настолько, чтобы совсем ничего не соображать и не уметь сосредотачиваться, хоть и с огромным трудом, на чем-то определенном. Так, сидя прикованной к креслу и опустив голову вниз, что свалявшиеся грязные волосы полностью закрывали лицо, брюнетка не моргая глядела на вторую дверь, что так кстати находилась прямо напротив неё. Каких-то гребанных два метра, которые не представлялось возможным преодолеть из-за полной атрофии ног и ремней, что стягивали запястья.
Знакомый скрип, оповещающий о том, что в помещение кто-то входит. Хотя и без этого звука Кларк прекрасна видела, что очередной "доброжелатель" хочет с ней "пообщаться". Да, не первый раз девушка попадает в ситуацию подобной беседы, что, в общем-то, совершенно никоем образом не помогало ей запомнить ни лиц тех, кто с ней разговаривал, ни тем более имен. Да и цель всего того, что с ней тут делали, Мэри так и не узнала. Можно сказать, что она находилась либо в каком-то своеобразном аду, где ничего не менялось, и дни превращались в бесформенную массу бессмысленных событий вперемешку либо с зверской болью, либо с полным отсутствием ощущений.
Незнакомец сел, положив перед собой папку с документами. Как и все остальные не пациенты, выглядел он достаточно свежи и даже бодро, как показалось Кларк, хотя доверять ее суждениям и выводам на все сто процентов теперь не стоило.
— Здравствуй, Мэри, - эти два самых обычных для нормального человека слова, с большим трудом достигли своего места назначения в мозге. Вежливая интонация, с которой было это сказано, заставило насторожиться даже такой искалеченый разум, как у Кларк. Та немного подняла голову, позволяя собеседнику посмотреть себе в глаза, но ничего не сказала, даже не кивнула головой. Мужчина быстрым взглядом пробежал по девушке, видимо, оценивая ее состояние. Любой бы, не привыкшей к подобным зрелищам, скривился при виде Мэри. Казалось, в кресел сидит не живой человек, а какой-то скелет, обтянутый кожей. Кости, особенно суставы, выпирали так, что на них можно было бы изучать строение человеческого тела. Мертвенная бледность вообще бы могла сравнить Кларк с ходячим, а точнее сидячим трупом.
В сознании неприятно начала шевелиться мысль о том, что, видимо, придется вспомнить некие азы общения рода человеческого. Но брюнетка так долго молчала, жа и вообще не слышала того, чтобы обращались непосредственно к ней, что сомневалась в совей способности хотя бы элементарный звук произнести. Так что мысленно заткнув зудящее в мозгу создание, Кларк попыталась отклониться назад. Вскоре кожа почувствовала холод металлической спинки инвалидного кресла.
"Только глянь", - привычный теперь внутренний разговор с самой собой. Или не совсем с самой собой. Мэри не могла сказать, с кем она так общается в своей голове. "Еще один пожаловал к нам".
Взглядом брюнетка сканировала белую ткань халата, в который был одет мужчина. Удивительно, но на грудном кармане, помимо блестящего колпачка ручки, так же весел бейджик с именем незнакомца. К слову сказать, до этого, каждый, кто не навещал девушку, не имел при себе опознавательного знака. Возможно, именно поэтом все они слились для нее в такую же безликую массу, как и все остальное.
"Доктор Марк Ривен. Как интересно...", - бледные губы растянулись в ухмылке, которая раньше сопровождалась бы издевательским смешком. Вся эта ситуация необычайно забавляла Мэри. Удивительно, но даже настроение у нее немного поднялось. Хотя понять, какое именно настроение из всех возможных сейчас в ней преобладало, сказать не мог никто.
Кларк чуть поддалась вперед и склонила голову влево, давая понять, что готова приступить к этой занимательной беседе.

Отредактировано Mary Clarke (2016-01-10 14:59:46)

+2

4

С точки зрения биологии Ривена можно смело назвать мутантом: не столь много кто знает, что существование мужской половины человечества обеспечено более поздней мутацией хромосом. Насколько это слово уместно употреблять к Кларк, он пока не знал: не всегда резко отличная от прочего безынтересного сброда особь должно незамедлительно причислять к мутантам. На миг ему вдруг почудилось, будто в руки попал подлинный гений —  редкое, но неизменно завораживающее явление среди деградировавшего населения Земли, зазря уповавшего на мощь единиц. Быть может, людям давно пора испытать на себе вновь, что такое дизруптивный и движущий отборы. Не лучшее желание, граничащее с предчувствием, но он полагал, что homo sapiens как вид непозволительное длительное время не переживал рывков беспощадной эволюции.
Он поднялся со своего места и в один ничтожный шаг сократил между ними расстояние. Правой рукой оперевшись на стол, он запросто позволил себе вмешаться в чужое личное пространство — в условиях Маунт Мессива это понятие, неотъемлемое в мире, звучало хлеще всякого издевательства, какое способен придумать разум.
У пациентов не было ничего — даже истории. Ривен точно знал, как, когда и почему Кларк попала в эти стены, но в тот же момент сама девушка уже вряд ли помнила, какой была жизнь на свободе.
Что это вообще значит — свобода?
«Почему ты?», Ривен небрежно коснулся рукава того, что язык не поворачивался назвать одеждой, и задрал его, обнажая раны на руках — следствие многочисленных провалов морфогенетического кондиционирования. Вслух же он по-прежнему не произносил ни слова и дышал столь тихо, что могла бы возникнуть густая тишина, обволакивающая помещение, в котором любые звуки срезонируют с особой силой. Ему точно было любопытно рассматривать сухую, повреждённую кожу.
Затем его рука скользнула выше — миновав металлическое крепление, прочно удерживавшее Кларк от попыток членовредительства, он тронул ненормально узкое плечо и несильно сжал. Какова ирония: они ломали даже самых крепких мужчин, но не сумели совладать с какой-то жалкой девчонкой, едва совершеннолетней и определённо не знавшей в этой жизни тяжкого физического труда.
Чего нельзя сказать об одном небезызвестном начальнике охраны, вознамерившемся было болтать лишнее.
Из нагрудного кармана он извлёк тонкий серебристый фонарик, похожий на ручку, — таким проверяли реакцию зрачков на свет.
Положительная.
Впрочем, Ривен и без того имел неудовольствие поймать себя на скверной, предательской мысли, что Кларк сколько-то да осознаёт реальность вокруг. Увы, вероятность того, что он поторопился, чрезвычайно высока, но ему показалось, что пациентка задержала взгляд на его бейдже и ухмыльнулась, прочитав его имя.
Звучало крайне абсурдно. Довода два: во-первых, чтение требует умственной нагрузки, какой попавшие в стены Маунт Мессив не просто так лишены; во-вторых, «доктор Марк Ривен» могло сказать о чём-то исключительно одной пациентке — одной из тех особо буйных, что пострадала, когда обезумел санитар. «А чем-то Кларк и Розен похожи», невольно отметил про себя ор.
— Знаю, ты слышишь, — он нарочно не стал добавлять это наивное «меня», чётко понимая, что пациент способен слышать всё, а особенно то, чего не существовало в рациональной действительности.
Любопытно знать, какие звуки достигают её разума, как она ощущала касания и ощущала ли вообще; как жаль, что грубо хирургическое вмешательство прямо в мозг делу ничем не подсобит: это значительно бы упростило задачу, не говоря об экономии времени, но, к сожалению, мир редко прост и доброжелателен.
Тем временем Ривен, легко огладив проступавшие сквозь кожу режущие скулы и задержавшись на покрытых не засыхающей коркой корост губах, провёл пальцами по ломким волосам, зацепившимся за него и упавшим на пол. Совершенно грязная, но не отталкивающая: никто не заботился особо о физической чистоте биоматериала, вспоминая о помывке в строго оговорённых ситуациях, но даже такой Кларк разжигала интерес.
Возможно, он рискнёт её помыть. Если, конечно, она будет хорошо себя вести, а он не забудет: гнилая лечебница исторгала из чрева своего запахи более омерзительные, нежели одна отдельно взятая девчонка, по недосмотру немилостивой судьбы вынужденная принять на себя излишнее внимание доктора Ривена.
Он мог сделать с ней сейчас всё, что только способна пожелать бурная фантазия, и остаться безнаказанным, и немудрено, что у подавляющего большинства сотрудников с такими привилегиями все мысли в крови. Многие врачи пользовались беспомощным состоянием своих подопечных, но Ривен, к счастью (как бы то иронично ни звучало) Кларк, из трёх видов насилия над личностью предпочитал два, отвергая сексуальное как безынтересное.
Но, в любом случае, до определённого момента Кларк находилась на особых правах и могла рассчитывать на относительно бережное отношение.
— Почему же ты такая особенная, Мэри, — негромко, как бв ее пересекая границ почти интимных интонаций, выдохнул Ривен, наклонившись чуть ближе, но оставаясь на расстоянии безопасном: он уже имел возможность лицезреть, насколько не ограничена свобода телодвижений пациентки, а нарываться на чужие зубы не горел истовым желанием. Даже если не разорвёт артерию и не нанесёт сколько-то значительных повреждений, то приятного всё равно мало, а портить наказанием лишний раз материал не рекомендуется. — Хотелось бы уповать на разумность, но, увы, я даже не уверен, что ты до сих пор способна понимать речь, — он говорил скорее для себя, стремясь отвлечься от очередного нежизнерадостного вопроса: «Сколько ещё таких, как она?».
Вероятно, стоит распорядиться, чтобы всех без исключения провели через морфогенетическое кондиционирование, однако процесс этот трудоёмок и отнимет непозволительно много времени, так что придётся для начала разобраться с одним случаем, условно приняв его за единичный. Пожалуй, Ривен намерен повторить процедуру, припенявшуюся в Маунт Мессив: так сказать, контрольная проверка, дабы быть точно уверенным, что сбой в оборудовании или некомпетенция сотрудников ни при чём, пускай и несколько проблем подряд возникнуть определённо не могли, да ещё и с одним и тем же подопытным.
С какой-то... девчонкой.
Поскольку боле тратить времени на бесплодные беседы не имелось смысла, Ривен встал за спиной Кларк, исчезнув из поля её зрения, и толкнул инвалидную коляску вперёд. Та истошно заскрипела, напряглась, но поддалась.

+2


Вы здесь » THE MAZE RUNNER » × сквозь топку » Pain and Fear into the darkness


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC